Зовут его так же, как и меня. Некоторые утверждают, что это я и есть. Не знаю. Во всяком случае, сам я – человек весьма обыкновенный, даже в меру бесталанный, даже тугодум; иногда мне отказывает чувство юмора. По утрам я хожу на службу, по вечерам – когда гуляю с детьми, когда смотрю футбол по телевизору, когда занимаюсь тем, что кодируется словечком «хобби». Препираюсь с родителями, трепыхаюсь в переполненных автобусах, тоскую по пельменям.

Очень редко мне приходит в голову, что я и есть автор всего того, что следует далее. Еще реже приходит в голову кое-что из «того». Во всяком случае, процесс творчества настолько иррационален по состоянию, в которое впадает творец, а также настолько незначителен по занимаемому в жизни времени (меньше, скажем, чем перерывы на обед), что поневоле диву даешься, когда кто-либо или что-либо напоминает о пресловутом авторстве.
Больше того, зауряднейший по интеллекту, я иногда буквально прихожу в восторг, слыша какую-нибудь более или менее удачную из этих песен в более или менее удачном исполнении, и тут уж меня нипочем не убедить, что песню соизволил написать я. Или что хотя бы лично знаком с ее автором.

Сопоставив две точки зрения (что это – я и что это – не я и даже более того), вывожу некое среднеарифметическое – что автор прилагаемого – мой хороший знакомый.
Итак, родился он, как сейчас помню, 22 июня 1948 года. Некоторое время посвятил детскому саду, но к семи годам пришел к выводу о необходимости среднего образования. В те годы более или менее среднее образование можно было получить всего за 11 лет, что и было сделано. А дабы мной знакомый не грустил (о потерянном или о приобретенном – не уточняется), на память ему была выдана совершенно серебряная медаль, которая быстро пожелтела и вообще покрылась непонятным налетом. В силу этой или еще какой-нибудь причины серебряные медали были вскоре отменены.
В том же 1966 году моего знакомого увлекла идея получения высшего образования за срок куда меньший, чем среднего – всего за 5 лет. Эти годы он и провел в клубе политехнического института (на ниве эстрадного ансамбля факультета электронной техники и приборостроения), а также – в свободное время – в клубе университета, среди представительниц филфака. Диплом, впрочем, носил сугубо политехнический характер.

Стихи и песни мой знакомый начал писать в бессознательном возрасте – в 5 и в 7 лет соответственно. Кстати, детства своего он так же не помнит, а помнит с 7 лет чередование занятий в школе «простой» и школе музыкальной (это и позволило ему уже с самого начала записывать песни нотами). Зато он хорошо помнит детство своих розовощеких, пышущих здоровьем и ничем не облагораживаемых сверстников, которые вместо гамм гоняли «пузырь» и резались в «казаки-разбойники» на зависть вундеркиндам.
Песенное творчество вспыхнуло и расцвело по-настоящему махровым цветом в пору первой любви (18 лет), а также всех последующих. К этому времени мой знакомый знал уже полдюжины аккордов на «семиструнке», бойко сыпал «восьмеркой» и водил дружбу с туристами, провожая и встречая их из походов. Собственно, это как бы давало ему право говорить «мы». Великодушные туристы ничего против не имели, а может, просто не обращали внимания.

Со временем, научившись не только любить, но и ненавидеть, мой знакомый несколько расширил свой репертуар. Процесс еще находится в стадии.
Один наш общий знакомый сказал, что песня должна быть или без изъяна, или без претензии.
Окинув творчество моего тезки суровым взглядом, я обнаружил массу изъянов, к числу которых следует отнести бесчисленное множество претензий.

Несмотря на это, все же решаюсь представить вам своего знакомого в надежде на то, что хоть что-нибудь покажется незатасканным, объективным и, следовательно, в какой-то степени небезынтересным.