Мне порой не дано
ни жалеть, ни мириться, ни ссориться.
На последнем вагоне –
фонарь в паровозном дыму,
и опять тот же круг:
днём – бессилье, а ночью – бессонница,
и опять, день и ночь:
почему? почему? почему?

Что-то было не так,
что-то вкралось чужое и лишнее...
Жёлтым шелестом осени
улица оглушена,
но порыв налетит –
и деревья прощаются с листьями,
и опять до весны –
тишина, тишина, тишина.

Дождь в витрины стучит,
до рассвета стихают вокзалы,
одинокий троллейбус
проносится мимо пустой...
Мне осталось виденье:
глаза, и круги под глазами,
и шаги по усталой и мокрой
ночной мостовой.

Мне остался мой город,
но что одному мне с ним делать?
Может, просто, и всё ж
не могу я понять иногда,
как решаются люди
и как на двоих они делят
все дожди, и тревоги,
и зонтики, и поезда...

17 ноября 1969